Эндрю Т. Джексон

Дневник американца
в России

Под редакцией Тобина Обера
2019 ©

От редактора

Дорогие друзья,
многие из вас знают, что каждый год, летом, когда я уезжаю на родину в Англию, я сдаю свою квартиру на Петроградской стороне.

В этом году сдал ее американцу, Эндрю Т. Джексону, который приехал в Россию искать себе русскую жену.

Пока Эндрю жил у меня неделю, он вёл дневник о своих романтических приключениях. У него было семь свиданий с семью русскими женщинами.

Хотя книга Эндрю написана в жанре дневника, автор убежден, что она, скорее всего, будет полезна как пособие для западных мужчин, которые ищут свою русскую вторую половину.

И вот, с его разрешения, я начинаю публиковать эту книгу на русском языке.

У вас будет возможность представить, как американец видит русских женщин, ну и женщин вообще. Ну и Россию в целом, в общем-то, тоже.

Во избежание недоразумений, хочу сразу уточнить несколько моментов. Во-первых, я подчеркиваю: редакция (то есть, я) не несёт ответственности за взгляды автора. За что купил, за то и продаю.

Во-вторых, хотя книга и написана не для русских читателей, Эндрю мне ее прислал в его собственном переводе на русский язык. Человек в России не первый раз, и язык он знает. Весьма по-своему, но знает. Моя задача была лишь в том, чтобы исправить самые вопиющие грамматические ошибки. Стиль, словарный запас и идиомы — его. Ошибки, которые остались, мои. За что я извиняюсь.

Редактировать сей текст — достаточно трудоемкий процесс, поэтому начну с введения и первого дня Эндрю Джексона в России. Если у друзей появится к нему интерес, буду публиковать и дальше. Ищу издателя для полного дневника, поэтому буду очень благодарен за лайки и репосты.

Занимательного чтения вам, друзья! ))))

Тобин Томасович Обер

Почему мы в России? (или вместо введения)

Я решил написать книгу для тех, кто ищет себе идеальную русскую жену.

В России — лучшие женщины на свете. Поверьте мне. Я знаю, о чем говорю.

Ребята, поехали со мной! Я уже не первый раз еду. Я видел этих женщин своими глазами и... шепотом вам говорю, чтобы остальные не узнали, и чтобы русские мужики не проснулись: ребята, Россия — это Клондайк...

Факт: каждая женщина в России — красавица. Кидаешь камень в России, обязательно попадешь в русскую красавицу. Успех гарантирован, мои друзья. Ловить себе красавицу в России — это как стрелять рыбу в бочке!

И еще могу сказать: русские девушки — лучшие в мире.

Я много путешествовал. Обожаю стильных, кокетливых француженок. Питаю нежнейшие чувства к деликатным английским розам, преклоняюсь перед крепкоскроенными немками.

То есть, в любви к женщине я абсолютно политкорректен и сверхтолерантен.

Но повторю: ваша потенциальная идеальная невеста находится в России.

Следуйте инструкции в этой книге и вы ее найдете.

Но почему мы должны верить старичку Эндрю Т. Джексону, спросите вы?

Зимой 2013 года я уже посещал Северную столицу самой большой страны мира в поисках романтики. Поездка моя тогда обернулась крахом. Причем не самым дешевым крахом, если считать расходы на билеты, потерянные рабочие дни и дополнительные траты на счета по замене постельного белья и мебели в гостиницах и прочие расходы.

А самое печальное в том, что я опять вернулся одиноким в свой престижный пентхаус в Нью-Йорке (а жилище у меня там козырное, правда, ребята).

Да — один и, соответственно, совершенно несчастный.

Но все равно, я считал и до сих пор считаю, что та первая поездка Россию была весьма перспективным вложением. Исследовательское путешествие, изучение местных природных ресурсов, первые шаги храброго американского первооткрывателя на славянской Луне.

И, несмотря на провал этой первой поездки, было много позитивного.

Самое главное: в Санкт-Петербурге я сделал судьбоносное открытие. Я понял, что мне и американским женщинам дальше не по пути. Как и вам.

Вы — обычный американский мужчина, как и я. И это значит, что вы разведены. Или скоро разведетесь. В США, в стране, которую я люблю, наши перспективы очень печальны. Почему? В чем проблема?

Политкорректная полиция нас тут не подслушивает, давайте будем честными: проблема исключительно в американских женщинах.

В последние десятилетия мы в Америке сделали огромные, семимильные шаги вперед во всем, что касается равенства и равноправия. Я горжусь тем, что наши женщины далеко впереди, у нас больше прав, у них больше возможностей для самореализации, для саморазвития. Мы — сияющий маяк света в мире мракобесия и сексизма. И я искренне рад за наших женщин, я их поздравляю и желаю им всего хорошего.

Только я не хочу на них жениться.

А с чего я должен, собственно? Давайте по гамбургскому счету!

Женитьба — это контракт, договор, сделка. Это очень хорошо, это как раз то, в чем я понимаю, это мое футбольное поле, и я даже написал книгу об этом. Я предприниматель, и умею просчитать выгоды любой сделки. Я обожаю твердые факты, люблю холодные цифры, желательно на моем счету. Я — намберс гай!

Ну что, посчитаем? Пожалуйста, проходите в мой кабинет!

На сегодняшний день в Соединенных Штатах Америки более 60% браков заканчиваются разводом.

Совершенно верно, больше половины браков — это деньги на ветер.

И еще один конкретный, но весьма печальный факт: 75% разводов в США инициированы женщинами.

Итак, 60% браков заканчивается разводом и 75% разводов инициированы женщинами, значит, мы можем объединить эти две вероятности:

(0,75 * 0,6) * 100 = 45

Да, результат — 45%...

Ну, дорогие друзья, как вам такие яблоки?

Не самое заманчивое инвестиционное предложение, согласитесь? Берите пистолет, вставьте в барабан половин патронов, раскрутите барабан, поднесите дуло к собственному виску и спускайте курок. Пли!

У вас примерно такой же шанс на выживание как у американского брака.

Но я слышу ваш недовольный ропот, дорогие мои читатели. Вы все там сидите с книжкой в руках в Айдахо или в Нью-Джерси и возмущаетесь, мол, Энди, да при чем тут цифры? А романтика? А где тут цветы? Где конфеты? Где тут ужин со свечками с вином и стейками?

Ну погодите, я вас еще на такие ужины свожу, обещаю! Но давайте пока продолжим наш счет гамбургеров...

Вот тут еще одна очень полезная статистика, может быть, вам пригодится: на 2018 год среднестатистический американец наиболее вероятно покончит с собой в первые два года после свадьбы.

Это реальная статистика. Подумайте об этом!

Вот вижу, мой дорогой читатель из Айдахо, как вы с блаженной и радостной улыбкой, с любовью, светящейся в ваших чуть влажных глазах, стоите у алтаря с вашей прекрасной избранницей. Священник вашей церкви отец Джон (наверняка трансгендер) благословляет ваш вечный союз и соединяет ваши руки. Мама и папа с гордостью вас поздравляют, целуют вашу молодую жену, добропожалуют ее в лоно семьи и... тихо и незаметно начинают убирать острые и режущие предметы подальше от вас. Из аптечки пропадают некоторые таблетки.

А во время морского путешествия по Карибским островам в честь медового месяца, когда вы подходите к перилам пятизвездочного лайнера слишком близко, чтобы насладиться великолепным видом Багамских островов, мама и папа начинают заметно нервничать и потеть и оказываются рядом с вами со спасательными кругами в руках. Они уже наготове, ибо вы женились на американке! А это значит, что вы в смертельной опасности!

И ведь мы с вами знаем, в чем проблема, друзья, правда? Да. В комнате сидит огромный слон, которого мы стараемся не замечать, которого мы деликатно обходим, вежливо делая вид, что все в порядке и ничего тут странного нет. Нашего слоника, одетого в бесформенный комбинезон и ботинки доктор Мартенс, зовут феминизм.

Да. Наши женщины — феминисты. Молодцы!

Но я хочу жену, как моя мама.

Вспоминаю маму времен своего детства и понимаю, что мы в Америке кое-что потеряли.

Когда я возвращался домой из школы, моя мама всегда ждала меня со свежим яблочным пирогом. Дом всегда был идеально чист. И если я, бывало, расцарапаю коленку, пока мы с ребятишками играем в ковбоев и представителей коренного населения Америки, мама всегда вовремя оказывалась рядышком, с пластырем и стаканом горячего молока.

А когда папа приходил домой поздно вечером, мама всегда была рада его видеть и всегда целовала его в щеку. Ужин уже был на столе, и мы ни разу не слышали хоть одного слова, сказанного со злостью между ними. Да, наверное, родителям было нелегко, наверное, у них были всякие ссоры и взрослые проблемы. Наверное, они их всегда решали за закрытыми дверями, пока мы спали, чтобы мы не волновались. Но времена были другие: мы ничего не знали про эти проблемы и мы были счастливы!

Я вспоминаю наш дом как потерянный рай. И это был рай, который создала моя мама, — женщина добрая, мудрая, терпеливая и вообще не шумная.

А в какой стране можно найти такую жену?

Конечно, в России. Россия — страна, которую феминизм забыл!

Итак, остаться в Америке или ехать в Россию за женой? Думаю, что вы согласитесь со мной, ехать в Россию — это лучше, чем самоубийство.

Полетим вместе со мной в страну, где любая обыкновенная русская женщина как раз и мечтает об американской жизни в нашем старом, добром, классическом понимании этого слова. Она мечтает сидеть дома и ждать вашего прихода. Вот, смотрите, уже и пирог испекла, стол накрыла, дом идеально чист. Она не хочет делать карьеру, и ее жизнь — это совсем не борьба (с тобой) за равноправие!

Обыкновенная русская женщина мечтает декоративно оформлять букеты, расставлять их на журнальных столиках, поправлять ваш галстук перед уходом на работу и целовать на прощание.

И еще, ребята, вам надо видеть, как они одеваются...

Есть такой фильм, называется «Красотка», с Джулией Робертс. Вы, наверное, видели? Это самый популярный в России фильм!

Это весьма глупая история о том, что даже падшая женщина может подняться. Этакий попкорн, нелепая голливудская фантазия, сказка про проститутку, которая становится принцессой. Но в глазах русской женщины «Красотка» — это сухой учебник, практичное и вполне разумное пособие для поиска партнера. И счастье несказанное. Она и одевается соответственно. В России голливудская фантазия — это реальность и банальная ежедневность. И это, дорогие друзья, действительность, которая вас ждет!

Ну что, готовы попробовать себя в роли Ричарда Гира? В роли миллиардера, который сможет осчастливить свою избранницу в мгновение? В России улыбнешься, покажешь свои прекрасные штатовские белые зубы, чуть-чуть шопинга — и она твоя!

С американской женой это уже не прокатит, она хочет, чтобы все это добро просто так у нее оказалась, а ты вроде как совсем и не при чем...

Это бесспорный и очевидный факт для любого иностранца, который хоть раз бывал в Северной Венеции и хоть раз ходил по Невскому. И чудом не свернул шею, глазея на тамошних красавиц.

Прочитайте этот дневник и вам станет ясно, почему последние оставшиеся настоящие женщины на этом свете живут в России.

Я искренне надеюсь, что этим дневником ближайших семи дней, этой хроникой моего поиска любви, я буду вам полезен.

Читайте, слушайте, смотрите и учитесь.

* * * * *

«Но Джексон, мы же не говорим по-русски!!!», — слышу я ваши тревожные крики.

Ребята, в России язык — это никакой не барьер.

Русские люди страшно гордятся своим языком, они с фанатичной радостью набрасываются на любые грамматические ошибки, которые бедные иностранцы совершают. У русских это считается гостеприимством.

В общем, ни слова вам не дадут сказать, но не волнуйтесь, это можно очень легко объяснить: они так же поступают с родными и близкими!

Любой русский считает, что он последний на этой Земле говорит на правильном русском языке. Каждый россиянин уверен, что даже дикторы на телевидении и радио несносно картавят, грубо и со смаком топчутся на грамматических правилах.

Это любимая тема любого русского — уверять всех, что у них «правильный» русский, и что все остальные выросли в «неправильных» семьях, в люмпен-пещерах, где ребенка надевали, а не одевали.

Так же, как англичанин вечно обсуждает погоду, а француз — правильный рецепт лукового супа, россиянин вечно обсуждает гениальность русского языка и тот факт, что он последний оставшийся на свете человек, который умеет на нем говорить.

На самом деле, русский язык предельно простой, словарный запас у него мизерный, а грамматика примитивна до абсурда.

Раскрою маленькую тайну, весьма неприятную для русских: основные конструкции русского языка и абсолютно все необходимые слова можно выучить по дороге туда, в самолете. Уверяю вас, еще успеешь кино посмотреть и пококетничать со стюардессой!

* * * * *

Какой у нас будет формат? Что ждет нас впереди?

Семь дней. Семь свиданий. Семь русских женщин воюют за главный приз.

А главный приз — это я, Эндрю Т. Джексон.

На самом деле, счастливица получит целый набор радостей: титул «Идеальная потенциальная жена» (ИПЖ), американскую К-1 визу для невесты и бесплатную поездку в Америку. С карманными деньгами и всякими причиндалами.

Согласитесь, тут есть за что бороться, друзья!

Виза К-1 уже распечатана, частично заполнена, прямо сейчас лежит в портфеле на багажной полке над моей головой. Осталось только выяснить, какую фамилию туда записать, какая счастливая русская женщина получит тур победительницы в Америку. И получит вашего хорошего друга Эндрю Т.

Это все понятно, но я и вас, дорогие читатели, тоже беру с собой. Шаг за шагом, я покажу вам, что такое русская женщина, как с ней обращаться и где найти ключ к ее сердцу.

Я убью двух птичек одним камнем: документируя этот конкурс и моё любовное ноу-хау, я помогу и себе, и вам.

Влюблюсь, женюсь, и еще покажу и вам, как.

Вы приглашены на самый великий, самый прекрасный роман в истории любви.

Ю ар велкам, как говорится!

* * * * *

Все, хватит уже.

Всего через несколько часов мы прилетаем в Россию.

Сижу тут в прекрасном Боинге. Смотрю в иллюминатор.

Скоро взлет. Скоро покидаем ДжФК, покидаем Нью-Йорк, любимое мое Большое яблоко, покидаем Штаты.

Волнуюсь, конечно. Еще как! Там семь русских барышень меня уже ждут! Скорее бы!

Стюардесса просит убрать столик, пристегнуть ремень. Твердая семерка, приятно улыбается. Приятно улыбаюсь ей в ответ.

Гудбай, Америка, оу! Вернусь наконец цельным человеком, со своей второй половинкой, со своей идеальной потенциальной женой!

Там, за облаками, неизвестно что нас ждет: какие приключении, какие радости, какие опасности!?

Пытаюсь себя успокоить: «Не надо волноваться, Джексон, все будет окей, ты даже не думай! Расслабься. Ты летишь в Россию...».

Где-то над Гренландией разыгрался нешуточный шторм. Шквалы ветра сильно встряхивали нас, как лед в шейкере. Лампочки мигали. Где-то сзади рыдали ребенок и его мать, двигатели грохотали в попытках удержать курс. Тут и там слышались крики пассажиров.

«Кто тут пилот? Где они находят таких идиотов?!», — кричал я соседу, рыжему русскому мужику с бородой и усами и в очках. «Срочно надо его заменить!»

На бледном лице моего соседа появились капли пота.

«Как заменить?!? Что вы говорите!», — ответил русский, я услышал панику в его голосе.

«Да так! Рулить — это что? Сложно, что ли? Я уж точно смогу рулить лучше этого болвана-капитана! Сейчас разобьет нас!»

Глаза у моего рыжего соседа стали еще шире.

«Нет, Эндрю! На переправе коней не меняют!», — сказал он мне.

Даже при том, что мы были в смертельной опасности, а ветер бил и бросал нас с все с большей и большей силой, невероятная глупость этого утверждения меня поразила.

«Это что за мудрость, Валя? Мы тут на переправе! Вода уже чуть до ноздрей! И опыт показывает, что тем дальше идем, тем глубже и глубже! Уже все понятно с этой лошадью! Она уже давно три фута под водой, пора попрощаться с ней и бросить. Я что, по-твоему, подводник?»

Сосед не нашел, что на это ответить, перекрестился, стер пот со своего лица, со своей рыжей бороды, отвернулся от меня и еще сильнее схватился за подлокотники своего кресла.

«Надо заменить пилота! Надо заменить пилота!!!», — кричал я ему в ухо, в ярости, ночью над Гренландией.

Day 1

Летим по-русски, и это просто прекрасно.

Это настолько хорошо, что когда шасси самолета касаются земли в Пулково, русские начинают истово аплодировать. А как же не аплодировать после такой симфонии сервиса? После такого роскошного комфорта?

От такого счастья пассажиры хотят немедленно снова лететь. Пока самолет катится в сторону терминала, они бешено топают ногами и орут «Давайте еще! Назад! Давайте, назад! Ради бога!».

Но капитан все-таки рулит в сторону здания аэропорта. И до пассажиров-таки доходит, что сегодня больше не будем летать. Тогда они молча начинают собирать свои сумочки с полок, упаковывать свои гаджеты и прочие причандалы. Тут и там они тихо по телефону сообщают тем, кто уже ждет их в аэропорту, мол, все-таки прилетели, и надо встретить.

Но я, Эндрю Т. Джексон, радостно улыбаюсь как бодренький лабрадорчик, который знает, что вот-вот получит уже эту самую, долгожданную косточку! Ибо это мой второй раз в Санкт-Петербурге, и я уже знаю, что меня ждет.

Да, нас ждет лучший аэропорт в мире — Пулково!

Я был в районе красных фонарей в Амстердаме, я был на Репербане в Гамбурге, я владею недвижимостью в городе грехов Лас-Вегасе и хорошо помню Тайм Сквер в родном Нью-Йорке в самые прикольные, грязнейшие времена. И я, Эндрю Т. Джексон, положа руку на сердце, признаюсь, что по сравнению с Пулково это все фуфло. Детские садики.

Кому как, конечно, но настоящие любители утонченного, сладкого, извращенного унижения оценят Пулково, настоящий Диснейленд для садо-мазо.

Я быстро достаю свою сумку и толкаюсь в сторону паспортного контроля.

«Дорогу! Дорогу! Посторонитесь! Пропустите Джексона!» говорю я остальным медленным пассажирам-слизням. Приходится их слегка толкать локтями, ничего лишнего, конечно, просто освобождаю себе дорогу. Ранняя пташка ловит червячка!

У паспортного контроля уже очередь, но я не отчаиваюсь. Смотрю вокруг и какое счастье — в соседней очереди стоит мой сосед по самолету, Валентин Витальевич Вавилонов, прекрасный русский мужик.

Вавилонов такой же рыженький, как и я, но с усами, бородой и квадратными очками в черной оправе. Скажем так, он не из самых худых. Сильно сутулится, его тыквообразная голова торчит вперед, нос в телефон, чего-то все там клюет.

«Валентин Витальевич! Это я, Эндрю Т. Джексон! С самолета!» улыбаюсь я и машу ему рукой.

Витальевич очень стеснительный человек. Он коротко улыбается мне и сдержанно кивает головой в ответ, засовывая нос обратно в телефон.

Мы очень мило разговаривали в самолете. Он разведен, имеет троих детей. Вся жизнь впереди, бывших жен всего одна. Валентин работает то ли в политике, то ли в шоу-бизнесе, очень религиозный, большой патриот. Валя возвращается из Нью-Йорка, где искал себе жилье: хочет дуплекс пентхаус от пяти спален с пятью ванными с видом на Централ парк, ну и со всякими прибамбасами, короче. Я ему объяснил, что ему крупно повезло, потому что я — король риэлторов Нью-Йорка и помогу, чем смогу, конечно.

Но про себя я сразу подумал, что это же просто судьба! Два холостяка! Мы можем вместе найти себе жен. Два рыжих красавца, один с усами, другой без. Это же прекрасно!

Эххх... Очереди очень медленно двигаются в России, все-таки. Надо к этому привыкнуть. Подмигиваю Валентину и киваю в сторону будки паспортного контроля.

Валентин только краснеет, делает вид, что меня не заметил. Ха-ха-ха! Конечно, он краснеет! Знает ведь, что нас ждет там на паспортном контроле...

Аэропорт Пулково — гордость русской транспортной отрасли, спроектирован спец-командой самых аномальных девиантов, когда-либо живших на этом свете.

С чего мне начать? Ну, во-первых, в других странах ты обычно просто подходишь прилюдно к стойке офицера иммиграционной службы и предъявляешь документы, как обычный нормальный человек. Скука невероятная. А в Санкт-Питсе тебя заставляют войти в узкую, потную кабинку для осмотра. Счастье неописуемое!

То есть ты залезаешь в секс-кокон-капсулу, где они даже зеркало установили на потолке. В Вегасе знаешь сколько надо платить за такую развлекуху? Вот я знаю, прайс у меня есть. А в Пулково — пожалуйста, вот тебе и БДСМ-камера, каждому приезжающему, все включено.

И следующее, что вы замечаете, это то, что стол, на который вам надо положить ваше удостоверение, находится на уровне вашего подбородка.

Вот правильно! Дотянись-ка сперва, мальчик, чтобы паспорт на столик положить! Кажется, такая простая дизайнерская деталь, но в мгновение ты снова жалкий, ничтожный школьник и именно таким образом ты должен презентовать свои достоинства. А строгая дамочка за стойкой, неторопливо и с огорчением оценивает самое ценное, что у тебя есть...

Встань на цыпочки и ты эту госпожу увидишь, сделай несколько взволнованных взглядов исподтишка... Ах, какой ты непослушный мальчик!

А что ты увидишь там за высокой стойкой? Там ты увидишь пулковскую кошечку, секс — бомбу. Мало того, так ее еще и одели как военную госпожу-доминатрикс. Молодцы пулковцы!

Они еще одели ее в военный китель, застегнули на все пуговицы прямо под подбородком, а там еще где-то и кожа, и сама пилотка. Я и сейчас покрылся холодным потом, только подумав об этом. В холодный душ мне надо, немедленно!

И обрати внимание! Тут тебе не банальная военщина, современная, нетушки! Они выбрали ретро-милитари стайл. Современные солдаты, даже солдатки, уже давно не носят такое, только ребята в Пулково, только в Пулково...

Как воевать в таком наряде сороковых, ну, или из пятидесятых?! Да никак! Но ничего — ты же в Пулково! Ты покинул мир и прилетел в садо-мазо-рай!!

Итак, дразня тебя, она осматривает твои документы, усмехается в разочаровании, как школьная училка. А ты подлец, извращенец недоделанный, конечно, хочешь бросить взгляд украдкой, ... но ты не можешь, потому что они специально поставили этот столик уж очень высоко, и ты же слишком коротенький, ничтожный малыш...

Сопротивление бесполезно, хочешь — не хочешь, но твоя голова начинает неуклонно поворачиваться назад и наверх ... и сразу же ты подглядываешь за этой госпожой в этом инфернальном зеркале, которое они специально для этого поставили над твоей головой.

Гореть будешь в аду за такой беспардонный вуайеризм, но ты же не можешь себя остановить. И смотри: зеркало поставлено так, что сейчас ты сверху смотришь на ее бюст, прости меня господи, юбка мелькает, может и даже колготки ... нейлоновые чулки из пятидесятых ... заправленные в кожаные ботинки, которые поднимаются аж до колен ... Тебе только туда хочется смотреть ... даже делаешь вид, что шея болит после такого длинного перелета, растягиваешься и массируешь ее, лишь бы смотреть наверх в зеркало все выше и выше и дальше...

— Снимите очки!

Вот именно так — не «будьте добры, пожалуйста», а командой. Я даже забыл уже, что у меня еще были надеты мои очки для чтения.

Она смотрит мне в глаза, когда это говорит. Словно раздевает меня.

Стараюсь не злить ее, я свою роль тут знаю.

— Подчиняюсь, госпожа.

Снимаю очки. Обалдеть, ребята. Напоминаю — формально мы даже еще не в России!

Это якобы, чтобы она смогла сверить мою физиономию с паспортной фотографии, но мы все понимаем, мы же не идиоты, бесстыжая...

Мне не обязательно носить очки, зрение более или менее хорошее, но без них все слегка смазано, читаю с трудом.

Но сейчас, без моих очков, я уязвим перед ней. Полностью отдан на ее милость.

Сердце колотится дробью в моих ушах.

— Цель поездки?

— На отдых, Госпожа.

Напряженная пауза висит в воздухе.

— На сколько дней собираетесь оставаться?

— На сколько Вы велите, Госпожа.

— Чего?

— Я полностью подчиняюсь Вам, Госпожа.

Пауза еще длиннее, уже не могу. Еще секунда — и я рухну на пол. Я слышу, как она вздыхает от презрения при виде такого жалкого существа перед ней.

Херак!!

Она с грохотом спускает что-то вроде гильотины на мой паспорт, как будто ампутирует эту, самую мою важную конечность, один из самых моих любимых телесных органов.

Все. Снова надеваешь очки и видишь, что ваше присутствие уже совершенно безразлично этой госпоже за стойкой.

Ты ничто.

Двигайся дальше.

Ты в России.

* * * * *

Валентин Витальевич Вавилонов очень стеснительный человек, но я все-таки догоняю его за столбиком у багажной карусели.

Я очень тепло его приветствую, моего нового лучшего русского френда. Обнимаю его как старого дружбана и сообщаю свою блестящую мысль.

Мы с Валентином будем вместе искать любовь.

Семь дней, семь встреч. Я найду себе ту единственную, и это значит, что ему, Валечке, останется аж шесть, шесть! прекрасных дам.

Валентин Виталич моргает, но пока не возражает мне.

Из портфеля я достаю таблицу. В ней мои семь красавиц в столбиках по левой колонке, а дальше клетки по всяким разным критериям, куда можно будет выставить оценки: красота, ум, чувство юмора, расход и так далее.

Вавилонов внимательно изучает таблицу, загружая новую информацию на жесткий диск своей прекрасной оранжевой, шарообразной, тыквоподобной головы.

«Вот, Виталич! Мы не просто будем по бабам ходить неделю! Видишь таблицу? Будем с толком по ним ходить! Я все продумал и придумал, дорогой мой!»

На это Валентин ответил, что он бы с удовольствием еще раз встретился со мной, чтобы обсудить пентхаусы, и поинтересовался будут ли скидки за наличные?

Да будут-будут, пообещал, лучшие скидки будут, но сначала нам надо выяснить, с кем мы будем жить в этих прекрасных апартаментах и как мы будем искать наших идеальных невест.

И тут я рассказал ему о своем условии. У нас не будет в России никакого секса.

Валентин поднял круглый диск бледного лица от риэлтерской брошюры и посмотрел на меня слегка испуганно. Вижу, что я его расстроил. Спешу объяснить логику этого решения.

Сократ, когда в старости либидо наконец его покинуло, восклицал: «О, какое счастье! Я всю свою жизнь был прикован к этому сексуальному маньяку, и только сейчас меня освободили!»

Только тогда философ начал трезво обдумывать свои действия, принимать разумные решения, мыслить и чувствовать без вмешательства этого первобытного, волосатого орангутанга, который жил в нем и живет в каждом из нас, мужиков.

Это понял еще мудрый Сократ! Этот маньяк и в самом деле тут... и я указываю на свои чресла. Улыбаюсь и киваю головой. Да, Валентин, это так. Там живет умалишенный маразматик, который таскает нас туда-сюда, туда-сюда, куда не надо.

И семь дней мы должны игнорировать этот зов сирен.

Передо мной семь вариантов, и я должен сделать правильный выбор. Самое важное решение своей жизни. И мне надо принять это решение без подсказок от этого... Надо держать своего внутреннего гиббона в кандалах.

Тут я заметил, что мой бедный рыжий политик еще больше расстроился. Обнимаю его: «Да не волнуйся, Валентин, всего неделю! Да не смотри на меня так!»

Валентин Виталич смотрит вниз на свою брошюрку, бубнит какие-то вопросы про санузлы и про то, строят ли в Америке черный вход для прислуги, сообщает, что ему обязательно нужно иметь биде в своей уборной.

Да да, Валентин, найдем тебе все, даю слово!

И на этом мы с ним прощаемся — я уже опаздываю на встречу с прекрасной Татьяной!

* * * * *

Какая ночь!!! Разве в истории любви была такая ночь?

Уже далеко за полночь. Я стою сейчас на гранитной Дворцовой набережной Невы. За моей спиной уходит в даль непрерывная стена превосходных и молчаливых дворцов.

Я пролетел уже десять тысяч миль по тихим улицам и переулкам, по каналам и рекам этого самого прекрасного города, в этом самом прекрасном серебряном, ночном свете. Десять тысяч миль один шагом.

Все мосты передо мной разведены. Катера скользят по воде. Золотой шпиль Петропавловки сияет напротив. И время застыло в этом миге на вечность.

Я влюблен.

С чего мне все-таки начать, дорогие друзья?

Мы с Татьяной договорились встретиться в Шамроке, тихом пабе напротив Мариинского театра. Сначала там лед разбить, как говорится, а потом и на балет. Татьяна любит балет.

Убернулся с моего айрБнБ, на заднем сидении вполне комфортного корейского седана, провел предполетную проверку:
Зубы изумительные, блестят как свежеотполированные бивни.
Загар ослепительный, бронзовой бог смотрит на меня с зеркала заднего вида.
Волосы, ну что тут сказать? Мои волосы — как виток освежающей оранжевой волны, они мягко обрушиваются на берега прекрасного черепа.
Капитан Джексон к полету готов!

Я же ас романтического полета, но все равно чувствую, как мурашки бегут у меня по спине... Кто знает, как тут принято? Поцелуй в щеку? Или неуклюжее пожимание рук? На первом свидании? Глупость какая, Эндрю, ты нервничаешь, как самый жалкий тинейджер!

Прекрасно это представляю: мы пожимаем друг другу руки, смотрим друг другу в глаза и оба смеемся над абсурдностью такой формальности. На романтическом свидании пожимать руки! Хахахахаха!

Милый мой шофер Асланбек сообщает, что наш убер уже подъезжает к Шамроку.

Я предварительно изучил это место на трип эдвайзере, и это идеальная локация для предбалетных коктейлей. Последняя проверка в отражении такси, перед тем, как он отъезжает, — зачес отменный. Татьяне пришлось бы залезть на стул с биноклем, чтобы увидеть мою лысину. На всякий случай сильно вниз не буду смотреть. Ни в коем случае нельзя вешать голову! Это наш девиз, ребята!

Подхожу к дверям паба... Поцелуй? Щека? Обе щеки? Пожать руку? Может, кивок головой? Щелкнуть каблуками? Энди, у нас что тут, девятнадцатый век?

Толкаю дверь...

Обычно в такие моменты мои очки часто запотевают, и я галантно предоставляю своей спутнице возможность начать вести светский смолток. И только спустя пятнадцать минут, оказывается, что я веду весьма оживленную беседу со слегка ошарашенным, усатым дядькой, который всего-навсего планировал один тихо выпить пивасика и почитать газету.

Но уровень влажности в Шамроке невысокий и видимость вполне приличная. Паб как паб, дубовый бар, низкий потолок. Не слишком много людей, но тут и там они все-таки есть.

Это идеально. Не будем слишком заметными — просто пара друзей встретилась выпить и поболтать. Не хочется перекрикивать толпу, когда разворачиваешь свой самый изысканный смолток. Но и нельзя, чтобы было настолько безлюдно и тихо, что официантки начнут хихикать над твоими попытками произвести впечатление на барышню.

Все тонкие моменты надо учитывать, когда выбираешь место для свидания, друзья! Учитесь, студенты!!

А вот и Татьяна... Она меня еще не заметила. Она выглядит прекрасно, даже лучше чем на фотографиях. План Б — увидеть страшилку, тихо повернуться в сторону двери и делать ноги — сразу отпадает.

Я иду к ней, рад ее видеть, но типа не слишком рад. Весь такой состоятельный мужчина, а не молокосос.

Мы уже входим в зону, ребята, тут надо уметь быстро реагировать, работать на инстинктах, импровизировать. Держитесь близко ко мне, пацаны!

Она сидит на барном стуле, значит, ее голова на уровне моей. Чувствую, как моя правая поднимается, значит, пожатие рук все-таки.

Но нет, она поворачивает голову в сторону, слегка от меня. За плечо мне смотрит, что ли? Нет, презентует мне щеку!

Да конечно! Мы же в Европе — будем целоваться в щеки, значит.

Но почему тогда моя правая рука все еще передо мной? Поздно! Надо и пожимать руку, и целоваться!

Наклоняюсь вперед и целюсь на поцелуй в щеку, а правая рука все еще впереди. Если честно, сейчас я рискую дать крутой джеб в живот, осторожно, Джексон.

Бац! Слишком поздно вспоминаю, что я все еще в очках с толстой оправой ... И херак! Я ее очень сильно бью в лоб. Беда!

Она шатается. Похоже, что сейчас свалится... Но молодец Татьяна, хорошо держит удар, даже остается на стуле.

Татьяна инстинктивно поднимает руку к лицу, может быть, от боли, а может быть, чтобы защититься от моей правой.

А я, конечно, продолжаю широко улыбаться. Надо же произвести хорошее впечатление, это возможно, даже когда жестко нападаешь на человека с применением силы.

Я рассыпаюсь в извинениях и выражаю озабоченность всеми возможными способами. «У вас все хорошо? Может быть, пластырь? Может МРТ?»

«Да нет, все хорошо, честно!», — говорит Татьяна, держа руку у головы и борясь со слезами.

Татьяна мне уже очень нравится. Я сразу понял — она не нытик.

Представим, что мы с ней уже женаты, и я несу в дом доски, чтобы сколотить полочки для фотографий моих бывших жен и детей. И представим, что я случайно херачу ее по голове длинной доской. Она бы отнеслась к этому с пониманием, подставила бы другую щеку, так сказать. Мы бы даже пошутили про это — хахахаха! Она бы не устроила большой скандал, забинтовалась бы и пошла дальше по делам, печь яблочный пирог. Настоящая русская женщина!

Уже понятно, что Татьяна молодчина, но признаюсь, что это наверно не идеальное начало для дейта.

Бармен, коренастый бритый шотландец, приходит на выручку. Да, мы хотим напитки. Еще как.

Татьяна берет самое скромное, сухое белое. И я мысленно делаю себе немаловажную заметку: Татьяна — экономная девушка.

И я не дурак, беру тоже самое. Этим я декларирую солидарность: у нас одинаковые вкусы. Вот такие мелкие детали очень важные, ребята. Месседж: мы просто созданы для друг друга.

Ждем наши напитки. Пора начать смолток.

Вы — американцы, ребята, и вы в России, и тут все люди — русские. Вы должны запомнить два очень важных момента, перед тем, как вести с ними легкую беседу.

Первый момент касается русских женщин. Поймите, вы уже не в Америке, поэтому ваша визави нарядилась для этой встречи. Даже если она пришла сюда прямиком с работы, она переоделась во что-то горяченькое.

По русским меркам, Татьяна достаточно сдержанно одета: стильное летнее платье, не слишком парадное, но и не чопорное. Ножки видны. По американским стандартам, конечно, это — хот, и, наверное, вызывало бы слишком много внимания прохожих. В некоторых районах машины бы останавливались, чтобы познакомиться.

Не волнуйтесь и просто радуйтесь, ребята. Все очень просто, вот так женщины одеваются в России. И будем честными — вот почему мы тут.

«Татьяна, очень красивое платье!», — говорю я в поисках деликатного, политкорректного баланса.

Если буду слишком акцентировать на одежде, она подумает, что я гей и хочу обсуждать с ней свои любимые ткани. Стану слишком интимен, она решит, что я хочу быстрый секс с ней. В эпоху миту этого нельзя, конечно.

«Спасибо, Эндрю».

Молодец, Джексон, возвращаешься в нужную колею. Огромная шишка, которая светится у Татьяны на лбу, уже почти забыта. Наш официант приносит напитки. Давай еще смолток Джексон, ты на волне!

И вот второй важный момент, о котором нельзя забыть в общении с русскими.

Все русские люди убеждены, что они говорят по-английски. Они, конечно, начнут разговор с фразы: «май инглиш из вери бэд» (если сможете их понять, вы еще вспомните эти слова, когда они дальше будут разговаривать, поверьте мне), но они ни в коем случае не дадут вам сказать хоть слово по-русски.

Вы с трудом поймете слова: «ай эм лернинг зе инглиш ин зе скул», а дальше будет поток весьма неожиданных и незнакомых звуков. Ваша задача — вежливо улыбаться, периодически кивать головой в нужных местах с ярким выражением понимания на табло и говорить «ов корс, ов корс» в паузах. Других вариантов нету.

Но я должен сказать вам, ребята, что милая Татьяна оказалась просто чудесной собеседницей и достаточно скромным человеком, все-таки. Да, мы начали на английском, но она очень мило и, я думаю, очень честно извинилась за свой английский язык.

«Ай ам лернинг зе инглиш синс ай эм смалл чилд, бат ай ам спикинг ... лайк а дог — ай ам андерстандинг еверисинг, бат и эм нот талкинг!!»*

* «Я давно изучаю русский язык, но я говорю ... как собака: я все понимаю, но плохо говорю!!»

Какая Татьяна простая, прелестная и милейшая обаяшка.

«Ну это же прекрасно!», — говорю я ей, — «я обожаю собак!»

Все идет просто прекрасно, уже нашли столько общего. Вперед, Джексон, вперед! Еще смолток! Давай!

«Жду сегодняшний балет с нетерпением, Татьяна. Я просто обожаю балет!», — говорю я ей.

Тут невозможно ошибиться, ребята, русские фанатично любят балет, с ума сходят по нему.

Говоря откровенно, в том, что я обожаю балет, есть некоторое преувеличение. Пару дней назад всю мою информацию о балете можно было написать большими буквами фломастером на обратной стороне почтовой марки.

Но в любви — как на войне: все средства хороши. И ваш дорогой друг Эндрю Т. уже успел сделать ресерч. Теперь я знаю про балет абсолютно все.

«Нам так повезло, что маэстро Гергиев играет сегодня, Татьяна! Для меня это просто сбывшаяся мечта!».

Татьяна улыбается, прямо млеет от счастья.

А я просто гений — только вчера прочитал про него на вики, а уже считаю себя экспертом. Бедная Татьяна сразу попала на мою удочку. Молодец Джексон!

«Да, Эндрю, он действительно замечательный дирижер».

Дирижер — это тот, который играет впереди всех, рядом со зрителями. Машет там тоненькой, но длинной палочкой.

«И знаешь, Эндрю, Гергиев очень редко дирижирует балет, только для записей или для специальных гостей. То, что тебе удалось купить билеты, — это большая удача».

И не слишком дешевая удача, надо сказать, дорогие читатели... тем более, что билеты для иностранцев стоят намного дороже, чем для русских. Тоже самое и с Эрмитажем. Русское гостеприимство, дорогие мои!

Да и какая разница? Мы же тут все-таки говорим не про какую-то случайную встречу, мы говорим про встречу с моей потенциальной женой. Кто тут копейки считать будет?

«Эндрю, думаю, что нам уже пора...»

«Конечно, Татьяна!»

Ни слова больше! Как молния хватаю ее плащ и готов помочь (все русские женщины это высоко ценят), она же не подумает, что я считаю ее неспособной сделать это самостоятельно. Хотя нам, американским мужчинам, это давно уже непривычно, мне кое-как удается помочь ей одеться, не вывернув ей руки или пальцы.

Выходим из Шамрока, и вот он, Мариинский. Колоссальная, квадратная, бело-зеленая глыба.

Подъезжают такси, выпускают пассажиров, кто-то заходит внутрь сразу, кто-то ждет компаньонов у входа, докуривая последнюю сигарету. Я же уже предвкушаю игру ребят!

Первое, что ты замечаешь внутри Мариинского театра — это то, что люди пришли сюда не в футболках и джинсах. Сходить в Мариинку — это большое дело. Люди стараются. Слава богу, я в дейт-шмотье: слаксы, пиджак и рубашка. Бейсболку оставил дома и не жалею об этом решении.

Несмотря на это, в России нормы дресс-кода все равно намного ниже для мужчин, чем для женщин, и вы это сразу ощущаете в недрах Мариинского театра. Вы видите, что для женщин планка поднята очень высоко. И вам это понравится. Вечерний наряд, профессиональный макияж, пикантные, вызывающие платья, и тут и там... я правда это вижу? Намек на чулки?! О боже, да!

Но это я отвлекаюсь, и отвлекаюсь в самый ненужный момент. Ибо сейчас произойдёт волшебство, которое давно уже не происходит в нашей стране.

Может быть когда-то, во времена моих мамы и папы, но сейчас — нет.

Татьяна сдала плащ в гардероб и смотрится в зеркало. Она не торопится, проверяет, что прекрасно выглядит, снимает пушинку с плеча, поправляет волосы. Американская женщина никогда не будет прилюдно рассматривать себя в зеркале. Она боится, что все решат, что она слишком много думает о своей внешности.

А Татьяна этого совсем не стесняется и делает так, будто рассматривать себя в зеркале — самое естественное действие в мире. А ведь это так и есть.

Я тоже быстро смотрю на себя в зеркале, рядом с ней. Да, сложно ошибиться в слаксах и рубашке. Прекрасные рыжие волосы зачесаны в прекрасный, прочный купол из рыжей стали.

И сейчас я смотрю на нас обоих. Меня трогает, что она хочет хорошо выглядеть. Это так просто и честно, и я только рад стоять на шаг в стороне от нее. Это она сейчас в центре внимания, и так и должно быть, и я дам ей столько времени, сколько она захочет. Я в тени, но на защите. У тебя есть столько времени, сколько хочешь, Татьяна!

Наши глаза встречаются в зеркале и Татьяна мне улыбается, а я улыбаюсь ей в ответ. Не знаю, заметила ли она это. Она уже повернулась, чтобы посмотреть на себя сбоку, смотрит на себя уже через плечо, и смотрит на линию платья по спине, и ниже на попу. И я влюблен.

Эндрю Т. Джексон, ты влюблен.

Прозвенел звонок, мы торопимся к нашим местам, вокруг взволнованно жужжат.

У входа в зал сердитая и свирепая бабушка (они все такие в России) проверяет билеты и что-то недовольно ворчит, но мне абсолютно все равно.

Откуда этой милейшей бабушке знать, что мы с Татьяной влюблены? Как нам разделить это счастье с ней? Да никак!

Если бы она знала, она бы нас обняла, дала свое благословение и лучшие места в Мариинском! Она бы расцеловала нас в обе щеки и расплакалась бы, милашка.

Мы бы пригласили её на свадьбу! И именно она проверяла бы приглашения у ворот часовни и делала это с улыбкой! Хочу обнять эту прекрасную бабулю и рассказать ей, насколько я влюблен в Татьяну!!

Но времени нет, Гергиев ждет, и мы спешим к нашим местам.

Приземляемся в самой середине густой толпы. Вокруг стоит оживленный гул, предвкушение висит так плотно в воздухе, что его можно есть ложкой.

Из-за шума Татьяна наклоняется близко ко мне и говорит мне в самое ухо. Я чувствую ее легкое дыхание на шее.

«Очень волнуюсь!», — говорит она и сжимает мою ладонь. Ребята, если можешь быть шокирован, восторжен и поражен одновременно, то это я, вот тут — Эндрю Т. Джексон.

«Я тоже!», — отвечаю я. И это правда: я с удивительной женщиной, я ее люблю, и она меня любит.

В первый же вечер в Санкт-Петербурге, на самой первой встрече, я встретил девушку своей мечты. Только в России такое возможно, дорогие читатели, только в России. Хочу кричать во весь голос, в центре Мариинского, что я, Эндрю Т. Джексон, — король мира!

И конечно, мы должны взять паузу, чтобы поздравить меня с такой удачей и чтобы пожалеть всех остальных претенденток, которые, наверное, уже рыдают от такой сокрушительной, беспощадной новости — предложение Эндрю Т. Джексона снято с рынка.

Извините, барышни!

Но, друзья мои, пауз и поздравлений не будет, ибо в эту же ночь я для себя открыл один из самых важных, самых мощных чудес этого света — балет! И не только балет, а балет в исполнении великого и ужасного маэстро Валерия Гергиева.

Моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Но это я забегаю вперед. Старт еще не объявлен и ребята в оркестре разминаются — колотят по барабанам, пилят по струнам, совершенно дикие звуки доносятся от всяких трубачей в духовой команде.

Напряжение растет, обстановка накаляется, оркестровая яма брызжет электрическим током — мы ждем великого дирижера на начало игры.

И я тоже в напряжении: можно ли уже, совсем деликатно, положить Татьяне руку на плечо? Невинный же такой получится жест? Или рано еще?

Не торопись, Джексон! Не торопись!

Свет гаснет, народ утихает, и мы все, как один, замерли, затаив дыхание.

В темноте Татьяна улыбается мне — сейчас начнется такое...

Вдруг Он сам входит в зал и фанаты, ликуют и сходят с ума. Вы такое не слышали у нас, даже в Мэдисон-сквер-гардене: люди кричат, свистят, топают ногами. И я с ними, вскочил на ноги, вскидываю кулак вверх и ору во весь голос: «Давай, Гергиев!! Сможем!! Все получится, маэстро!!!»

Татьяна дергает меня за рукав и умоляет сесть обратно немедленно, она не хочет, чтобы я слишком надеялся, но понятно, что она тоже свято верит что у Его Гергиевства сегодня все шансы на победу.

Гергиев поворачивается к нам, его поклонникам-обожателям, чтобы принять овации.

Он выглядит очень сердитым, и нам всем в зале это очень нравится. Мы понимаем, что в любой момент он готов оторвать руку тому несчастному, кто не будет играть со стопроцентной отдачей. Он как сжатая пружина, готов выстрелить и покарать любого.

Но при этом он абсолютно спокоен спокойствием холоднокровного убийцы. Очень серьезный парень этот Гергиев. Капитан, который стоит перед нами на мостике и готов вывести нас через самые опасные воды. Мы в него верим.

Гергиев протягивает обе руки к нам, и мы истово кричим в восторге. Он хищно смотрит на свою команду в оркестре, вселяя в них страх потусторонней силы.

Пауза, а затем поднимает свою тоненькую биту над головой. Она висит там, застывшая в пространстве — весь мир, вся вселенная сейчас закружится вокруг этой палочки. А этот дьявол-Гергиев просто держит ее там ... и полетели!

Что было дальше? Он держал нас, не отпуская ни на шаг, ни на мгновение. Ребята в оркестре бесновались, рвались с поводка. Пилили скрипачи и виолончелисты, апоплексически дудели духовые, страшно было смотреть, как они краснели, аж побагровели все.

Я сам еле-еле смог удержаться в своем кресле. Группа поддержки выскочила за ним на сцену, и начали там прыгать и скакать от счастья. Вы не удивляйтесь, ребята, такое всегда происходит на первоклассном балете — они там целое шоу устраивают.

В перерыве я купил Татьяне эклерчик в одном из приятных кафешек в Мариинском. Нормальных хот-догов не было, но если честно, рядом с Татьянушкой мои мысли парили далеко от еды.

Мы обсуждали дальнейшую стратегию Гергиева. Татьяна рассказала, что это премьера О’негина как балета, но она все-таки предпочитает оперу. Я был настолько под впечатлением от уже увиденного и от общения с этой милой девушкой, что, если честно, я даже не стал возражать. Да прекрасно знаю я этого О’негина, никакой он не опер, это его отец, а сам Юджин держит бар в Куинсе, в Риго-Парке, мой папуля раньше пил там.

Но глядя в Татьянины глаза, у меня не было и мысли с ней об этом спорить. Впечатление от балета было настолько сильным, что я чуть не забыл, что влюбился по уши в Татьяну всего каких-то 40 минут назад. Но за эклером в буфете, я снова понял, что мы всегда будем вместе, до скончания веков.

Представляете, ребята, мы не только влюбились друг в друга, мы еще и нашли себе хобби! Длинные зимние вечера будут пролетать как один миг, пока мы вдвоем будем уютно лежать на диване в обнимку перед телеком и смотреть Гергиева. Счастье неземное!

Второй тайм был очень похож на первый, только еще круче, если такое можно себе даже представить. Голова уже шла кругом, когда мы снова оказались в буфете и я даже съел пару эклерчиков, когда Татьяна сообщила, что Гергиев выйдет и на третий тайм. Вот так вот, третий тайм, ребята!!! Где вы такое видели?!?

А он ведь так и сделал, Гергиев такой! Вышел, повернулся к нам, пожал руку капитану скрипачей. Публика была в экстазе, визжала вовсю. Легкий жест руки — и весь оркестр уже стоит на ногах, доказывая, что они с боссом до конца. И мы с вами, Валерочка!

Итак, третий тайм сейчас начнётся. Выключили свет, фанаты нервно затихли. Музыканты с оружием на изготовке. Этот демон Гергиев снова поднимает палочку. Все глаза устремлены на нее, полное внимание, полная тишина. Мой телефон звонит! Вот черт, как неудобно! Страшно хочу узнать, что у Гергиева спланировано на третий тайм, и вдруг какой-то хрен мне звонит. Вавилонов! Ужасно не вовремя, я вам скажу...

— Валентин, давайте быстрее, не могу сейчас!

Вокруг меня люди шипят и возмущенно шикают, что все-таки невежливо: это же Вавилонов мне звонит, а не я ему!

Валентин пригласил меня встретиться позже в каком-то баре на Рубинштейна, обещал дождаться после балета.

Он спросил во сколько у меня тут закончится, и я уже чуть было не спросил у Татьяны, когда мы сможем свалить, но вдруг подумал, что, может быть, мы с Татьяной пойдем дальше в какой-нибудь бар или ресторан. Или, может быть, у нас даже будет романтическая прогулка вдвоем. А тут этот Вавилонов не дает развернуться!

— Валентин, ты что, моя мама? Не знаю я, во сколько мы закончим! Перезвоню позже!

Бесит меня этот чувак.

И тут, подняв голову я заметил, что Его Гергиевство смотрит мне прямо в глаза. Инфернально так. И если я правильно понял, то он очень мной недоволен. Совсем недоволен. Я тут популярен, как свиной пирог на еврейской свадьбе.

Не могу сейчас разговаривать. Перезвони позже!

Телефон в карман.
Простите ребята! Я уже все! Можем разыграть третью четверть.

Гергиеву много времени не надо, чтобы ввести команду обратно в зону. На этот раз игра еще интенсивнее. Этот чувак хватает цепко за горло, держит и не отпускает. Все взгляды устремлены на палочку: треугольник, треугольник, квадрат, снова треугольник! Блистательно!

Замерли... ждем ... ждем ... Треугольник!!

Инфернальный гипнотизер этот Гергиев. Группа поддержки выстроилась уже за ним в линию, подкидывают свои ножки все выше и выше в экстазе. А маэстро, этот дирижер из ада, все гоняет свою руку как шток поршня.

Вдруг все мы оказываемся на ногах, хлопаем и орем от счастья. Мы с Татьяной вместе с ними, плечом к плечу. Я кричу громче всех: «Бери четвертый тайм!!! Бери четвертый!!!»

Поворачиваюсь к Татьяне: «Сможет! правда!» Татьяна кивает в ответ и улыбается. Я даже приобнял ее, пока мы там стояли, в чем не совсем уверен, это первый дейт все-таки, но как-то чую, что всё правильно. Мы в моменте, и какой прекрасный момент!

Постепенно восторженные овации и рукоплескания утихают, Татьяна говорит, что, может быть, пора и мы спускаемся с облаков балета.

A я не хочу спускаться, мне на этом облаке очень хорошо. Отсюда я вижу звезды, и моя голова кружится... Я так хочу, чтобы эта ночь не кончалась никогда.

Выходя на улицу мы обсуждаем балет. Татьяна сказала, что любит ходить в Мариинку еще на оперу, а я сказал, что хорошо отношусь к опере, но балет был моей первой любовью и навсегда останется. Вот изучу тщательно афишу и сходим еще. И очень скоро! Татьяна согласна, улыбается и сжимает мою руку еще крепче.

Вдруг до меня доходит, что, во-первых, Татьяна держит меня за руку, и это просто замечательно, а во-вторых, она уже согласилась на вторую встречу!

В Петербурге всегда так, потому что это самый романтичный город в мире, друзья мои. Плюс конечно волшебное воздействие балета помогло. Балет — это самое возбуждающее вещество в мире, это такой мощный афродизиак, что надо быть очень осторожным с дозировкой. Сыграл бы Гергиев четвертый тайм, боюсь даже представить, чем бы это дело кончилось...

Мы шли рука об руку, сами не зная куда, нам было абсолютно все равно.


Я беру девушку под руку, надеваю на нее плащ и открываю перед ней дверь — все эти маленькие ритуалы и брачные танцы мы давно уже утратили в наших Штатах.

Всю эту романтику мы выкинули, когда начали жечь лифчики, перестали открывать перед ними двери и дали им не только рулить, но и решать, какие машины им покупать.

Вот и отлично! Молодцы! Но я все равно скажу, что в моей жизни не было ничего прекраснее того мига, когда я держал плащ Татьяны, или той вечности, когда она оперлась на мой локоть, пока мы гуляли вдвоем ночью по Петербургу.

Стоит белая, прозрачная ночь с ее нежным серебряным светом. Татьяна показала мне прекрасное новое здание Мариинского, мощный античный кинокомплекс, выстроенный в мраморе, в стиле древнего египетского молла. Мне бы не дали построить такую красоту в Нью-Йорке, ни за что.

Ходим рука об руку, Татьяна поет свою соловьиную песню: акустика внутри нового Мариинского отличная, сын неважно учится, она смотрит новый сериал, читает, но нечего читать, работает логопедом с детьми, ездит на дачу за Выборгом и еще там озеро, в котором можно купаться, и дальше — дальше... Я ничего уже не слышу, гуляю и наслаждаюсь.

Еще не так поздно, но людей на улицах уже мало. Кое-где встречаются еще пары, они тоже гуляют или стоят и смотрят, как и мы. Автомобилей совсем мало, особенно на набережных рек и каналов. Мимо нас медленно проплывает катер, мы останавливаемся посмотреть. Пассажиры тоже сидят и молчат, в трансе от красоты вокруг.

Доходим до Мойки и дальше в сторону Невского.

Если вы еще не были в Петербурге и не знаете, чего от него ждать, то я с уверенностью могу заявить — Петербург один из самых безопасных городов в мире. Можно решить, что опасно гулять ночью в таком большом мегаполисе, особенно, когда Гергиев только что сыграл и банды фанатов, стаей выпущенные из Мариинского, рыщут по городу.

Мы заметили их на Мойке издали, они переходили Гороховую улицу. Это была большая группа в тюрбанах и панталонах, с белыми транспарантами. Они шли в сторону Филармонии и скандировали: Темиркановцам станет жарко, когда они попадутся в наши руки!!

Но они шли далеко от нас, и это редко случается.

Летней ночью в Санкт-Петербурге необычайно тихо. Можно бродить без малейшего страха без конца.

Мы шли дальше по Мойке, мимо торгового центра у Красного моста, построенного в начале прошлого века. Это торжество стекла и металла, гимн новому, непобедимому, двадцатому веку (не угадали, ребята, не угадали!!). Это здание ужасно напоминает мне родной Нью-Йорке и очень мне нравится.

С Мойки мы свернули на Невский проспект и направились в сторону метро, встречая все больше и больше людей. Вдруг вокруг закрутилось движение, появились люди, которым нужно куда-то торопиться, а не просто влюбленно гулять. Им надо что-то говорить, договариваться о следующей встрече.

Волшебная ночь кончилась, снова появилась эта неловкость свидания.

Останавливаемся перед входом в метро на углу канала Грибоедова и Невского проспекта.

— Татьяна, это было просто очаровательно, надо будет обязательно повторить!

Когда я это произнес, то внутренне пнул и одернул сам себя: «Джексон, ты болван. Можешь испортить настроение, и полностью его уничтожить. Ты говоришь о лучшей ночи в твоей жизни или о кофе с коллегой? »

— Все было замечательно, Эндрю, встретимся снова!

Мгновенно все мои сомнения смыты, мне точно дали зеленый свет...

— Я буду очень рад!

Не могу описать свое счастье. Вся моя жизнь вела именно к этому. К черту завтрашний график встреч и мою таблицу! Мои соболезнования остальным кандидаткам, у нас есть лидерка.

Я люблю Татьяну!!

Хотел ли я поцеловать Татьяну в тот момент на углу Невского и канала Грибоедова? На фоне великолепного Казанского собора и с нарядным Спасом-на-Крови вдалеке?

Конечно, хотел. И сейчас хочу.

Ну, поцеловались бы мы прямо там, а что дальше? Да всё понятно. Продолжение следует в виде обычного, банального романа. Как и все обычные романы с банальным концом.

А я хочу этого меньше всего. И меньше всего с Татьяной. Я хочу настоящую любовь и жену. Я хочу самый прекрасный роман в истории любви.

Поэтому еще в Америке я дал себе клятву. И еще раз я дал ее у багажной карусели в Пулково Валентину Вавилонову. Никакого секса в России и никаких поцелуев на первом свидании.

Вот такие правила игры, друзья.

Но это все-таки Россия, и это значит, что поцелуй все-таки был, в некотором роде.

Я снимаю очки, приобнимаю Татьяну и целую ее в щеку.

Да, я знаю, что я недотепа. Я знаю, что все мы америкосы — недотепы, неуклюжие щенки, слишком прямые, слишком простые, слишком торопимся с нашим бездонным оптимизмом. Я это знаю!

Но сегодня я не ошибся. Это был идеальный конец идеального вечера. Все мои ошибки и все мои глупости забыты. Я целую ее, она целует меня, поворачивается и исчезает в метро с остальными пассажирами.

Вот и все, я снова остался один.

Время на набережной канала Грибоедова тяжело вздыхает и сразу ускоряется, приводя в движение людей, которые чувствуют, что их белая ночь кончилась и они торопятся домой, вниз, обратно к своим адским конвейерам.

Больше нет улыбок, звезды больше не парят в серебряном, шелковом свете. Никто больше не кайфует от того, что происходит на этих улицах прямо здесь и сейчас.

Но один парень еще улыбается. Есть еще парень с головой в облаках и с ослепительной улыбкой на роже.

И этот парень — ваш друг, Эндрю Т. Джексон.

Спокойной ночи, друзья. До завтра...

Day 2

В свой второй день в России я, американец Эндрю Т. Джексон, проснулся в одной постели с Валентином Витальевичем Вавилоновым... помните, то ли из политики, то ли из шоу бизнеса?

Тем, кто читает меня в Айдахо, Орегоне или в любом другом штате нашей прекрасной, обширной страны, зуб даю: до приезда в Россию я в такой толерантности замечен не был.

Слышу ваши возмущенные крики: как же так, Джексон? Ну как же так?!?

Мне очень стыдно. Правда, ужасно стыдно. Я же обещал романтическое руководство для амурных чайников, ноу-хау в охмурении славянских красавиц… Дневник-путеводитель, семь дней, семь свиданий, счастливая победительница получает заветное приглашение К-1. Еще и клялся, что красавиц хватит на всех, что этих прелестных барышень в России -- как как грибов в лесу...

И вот, просыпаюсь в постели с русским мужиком. К тому же рыжим! Откуда мне было знать раньше, до России, что я это самое, тогосеньки?..

Неужели же я, ваш друг Эндрю Т. Джексон способен на такое? За своей собственной спиной, так сказать?

Да нет, конечно!

Дорогие друзья, расслабьтесь! Эндрю Т. Джексон -- не гей.

Тот факт, что я сейчас лежу под одним одеялом с Валентином Витальевичем Вавилоновым (совершенно голый, кстати, и он тоже), говорит только об одном: в России всегда надо быть крайне внимательным.

Только зиганул, когда надо было загануть, и сразу твою терпимость проверят на все сто. Это же Россия.

Надо сказать, что я не против политкорректности. Как бы не бесили меня всякие феминисты и феминистки, либералы и либералки, я за равноправие и всякое такое.

Женщины должны получать зарплату наравне с мужчинам? Вроде должны. Голосовать должны? Никто уже не спорит, кажется.

И по всем основным пунктам повестки дня я человек вполне современный.

Но в одном я безоговорочный, бессовестный сексист. Арестуйте меня! Наденьте наручники и уведите! Я сексист!

Когда я встречаю пару, то есть мужчину и женщину, я всегда – всегда-всегда первым смотрю на мужчину. Почему?

Да потому, что в этот момент в этой паре самый опасный – мужчина!

Кто из них двоих страдает от какого-нибудь жуткого комплекса? Мужчина!

У кого глюк в башке, маленький пунктик, который несёт в себе смертельную опасность для тебя в этот момент? Все шансы, что это – он!

Статистика, опыт, инстинкт, чутье – всё говорит об одном: именно от мужчины ты должен ожидать какого-нибудь хрена.

Женщины бывают всякие, и всяких я встречал, но факт остается фактом: скорее всего, это мужчина.

Опять же, у кого из них двоих хватит физической силы, чтобы забить тебя? Задушить? Наверняка, у мужчины!

Но здесь я должен абсолютно честно сказать ещё одну вещь, признаться...

Когда, сидя в комфортном мягком кресле в Боинге и ожидая команду пристегнуть ремни, я впервые увидел Валентина Вавилонова, неуклюже обходящего стюардессу, я заглянул в его глаза и сразу почувствовал: это он. Это тот мужчина, который сможет сделать со мной всё, что захочет. Я буду шёлковым платком в его мощных, мускулистых руках. Сильные медвежьи лапы, покрытые нежнейшими рыжими волосиками, с россыпью веснушек тут и там...

Он сожмет меня этими лапами, и живым я не уйду. Никогда.

* * * * *

Вот такие интересные мысли были у меня сегодня утречком, когда я проснулся. Прикольно, да?

Вы только не удивляйтесь, это совершенно нормально в России!

Не удивляться и не отвлекаться, моргнешь на секунду – и пропустишь черт знает что.

А что именно я пропустил?

Начнем с обратного: что я помню?

Вчера я влюбился в Татьяну, женщину, которая станет моей женой.

Мы были на балете, гуляли ночью по серебряному городу. Был один поцелуй на прощание. И не больше...

Чёрт!

Ну, по поводу моей ориентации я вроде вас уже успокоил, и все вопросы сняты: строго на север, друзья, строго на север. Но Валентин Витальевич? Он-то куда смотрел?

Тут, правда, надо учитывать еще один немаловажный факт: русские люди физиологически и на генетическом уровне отличаются от нормальных американцев. Они полностью лишены умения опознать гомосексуала.

Примеров тьма. Просто включим телевизор в России и сразу увидим какой-нибудь классический детектив. Они просто обожают это всё.

Семейная пара Шерлок Холмс и доктор Ватсон живут вместе в полном счастье. И не просто где-то, а в самой гуще популярной (ха-ха!) Бейкер-стрит. Эту парочку обслуживает заядлый трансвестит в годах миссис Хадсон. Хотя и сам Холмс любит переодеваться женщиной для раскрытия дела.

И что же думают русские, когда они наблюдают всю эту бейкеровскую вакханалию? Представляете, они совсем ничего не думают! Они как дети! Элементарного ничего нет для этих зрителей!

Переключаем дальше и бац: известный бельгийский “мачо” Эркюль Пуаро, сзади которого неизменно виднеется его компаньон капитан Гастингс… Реакции – ноль!

Дальше целый список разношерстных героев: пожилая бутч мисс Марпл, любимая наша Джесcика «У меня радужный флаг, и я им помашу!» Флэтчер...

Все эти герои невероятно популярны в России. А какие догадки у русского зрителя, когда он видит эту уморительную игру, эту шикарно завуалированную вакханалию? Что он думает?

Он думает: “Убийца точно не полковник Уайт! Полковник же был в оранжерее с Пирсоном, молодым и мускулистым садовником! Полковник показывал этому красавцу свой колоссальный кабачок, значит у него железное алиби!"

Да, ребята: у русских гейдар не подключен. Электрик ушел, может, весной вернется, но не факт.

Не верьте тому, что говорят про Россию на CNN, это всё – фэйковые новости! Они говорят, что тут не любят геев, что им здесь опасно и что их притесняют, но это не так.

Есть люди, которые всё понимают, конечно, о да.

Валя вчера рассказывал, (какой он все-таки болтливый, этот Вавилонов, когда выпьет, уххх), что происходит на самых развратных вечеринках в Москве, поближе к Красной площади...

Хохоча и проливая ингристое на ковер, он описывал, как в Москве все важные бонзы собираются вместе в сауне, раздеваются догола, заматываются в белые тоги, и за комнатами отдыха с мраморными массажными столами, за амфорами кокса, располагается то, что они называют “зе дарк рум” Да, та самая “тёмная комната”...

Только в России она ни фига не темная. В этой мерзкой комнате сидят самые заядлые деграданты. На большом, плазменным экране они смотря Дживса и Вустера! «Мастер и слуга» – самый крутой сезон, если мне память не изменяет.

Вспомнил! Вчера я выпивал с Вавилоновым!

О горе мне, мало того, что сплю с мужиком, оказывается, что он еще и пьющий! Это будет двойным ударом для моей бедной мамы.

А что он еще рассказал, этот ужасно-ужасно болтливый Валентин Витальевич Вавилонов? ...

* * * * *

Как всё-таки мы оказались вместе в одной постели?

Память кажется возвращается ко мне ...

Мы пили в самом удивительном кабаке Петербурга, в флагманском баре петербургских хипстеров, в Хрониках...

Впечатление сильное. Двадцать тысяч лье под водой, ты вдруг решаешь глянуть в иллюминатор и с ужасом понимаешь, что оттуда на тебя неподвижно смотрят нелепые и кривые рожи ... это очень близко к тому, что я ощутил вчера.

Одна немаловажная деталь. В русском языке слово “козел” означает - очень плохой человек, хуже некуда. Это очень смешно, ибо как мы знаем, по-английски “зе Г.О.А.Т” значит самый величайший во все времена: зе грейтест оф олл тайм.

Вы имейте в виду эту тонкую культурную разницу, ребята, потому что всего через несколько страниц мне предстоит вас познакомить с самым большим козлом всех времен и народов. Англичанином, кстати…

---------------------------

Да! Начинаю вспоминать!

Ваш друг Эндрю Т. Джексон влюблен в Татьяну. Далеко за полночь он стоит на Дворцовой набережной, перечитывает свой дневник, глубоко вздыхает - он влюбился в первый же день в России.

Он грезит о прекрасном будущем в пентхаусе в Нью-Йорке. Они с Татьяной в пижамах на диване, уютненько устроились под пледом, чтоб заняться любимым хобби - смотреть хиты великого Маэстро Гергиева на огромным плазменном экране...

И вдруг: ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!! Вавилонов звонит. Всю малину испортил!

Но я не сержусь на этого обаяшку. У нас с ним есть, что отпраздновать - мою скорую женитьбу. У прекрасного рыжего молодца повод для празднования тоже есть - ему остаются аж шесть кандидаток. Да, Валентин Витальевич, взлетная полоса свободна! Приятного полета, Капитан Вавилонов!

Итак, пора убераться быстрее в сторону Хроников, дорогой Джексон… Мой шофер Асланбек появляется почти моментально и я усаживаюсь на заднее сидение его комфортного корейского седана.

Мы летим через ночной город: мимо Спаса на Крови, где зловещие террористы убили царя Александра, накануне подписания очень важного документа, мимо громоздкого Михайловского замка, где надменные аристократы и гвардейцы убили бедного Павла, и мимо Спасо-Преображенского собора. Вот честное слово, я не помню, кого грохнули там.

Ночная поездка по Петербургу – настоящее волшебство. Днём невозможно разглядеть волшебный лес этого города из-за обилия прекрасных зданий - деревьев, которые стоят на каждом углу. Стоишь в пробке у какого-нибудь архитектурного шедевра, изучаешь каждую его деталь, и это конечно прекрасно.

А ночью скользишь по открытым проспектам и набережным, и одно здание прекраснее другого, вид за видом, мост за мостом, площади и парки пролетают мимо, голова кружится и понимаешь, что это просто целый город такой и останавливаться не хочется никогда. Ух!

О чём я думал, пока ездил? Только о городе, наверное.. Но сейчас, лежа в постеле с Вавилоновым, я скорее думаю о том, что ждало меня в баре.

Валентин еще спит, мягко сопит на подушке рядом со мной, и я очень тихо, очень медленно, чтоб его не разбудить, поднимаюсь.

Медленно спускаю голые ноги на холодный пол, и замираю… всё ок, храпит дальше...

Окон в ванной комнате нет, только прямой свет. Ох, как башка трещит… Вид в зеркале тоже не ахти...

Ну конечно, ты просто был в баре, Джексон. И ничего странного в этом нет! Главное - не отчаиваться.

Плещу воду на лицо, жадно пью ее прямо из-под крана, мне становится лучше.

А что было в баре?

- У нас есть такая передача, Джексон, мы все в России её смотрим - вещает один из хипстеров.

Мы стоим в баре, трое из них окружили меня, все в свитерах.

- И в этой передаче всегда задают всем гостям один и тот же вопрос…

Рассказывает он мне с типичной хипстерской манерой - обожаю их, они такие смышленые всё знают, но ни в чём не могут убедить. Я решил, что наверняка сейчас будет очень сложный вопрос, такой хитрый - хитрый.

- Если бы ты встретил президента, то какой вопрос ты бы ему задал?

Я захохотал - иногда люди задают такие кретинские вопросы, что даже неудобно за них!

Да и видел я эту несчастную передачу - там ведущий хороший, но уж больно наивный. Гости все время рассказывают ему какую-то невероятную чушь, а он их все больше и больше приглашает.

Как же я ответил на этот вопрос?

Сейчас я не помню, но скоро узнаем, ребята. Мы уже подъезжаем к этому самому бару...

Шофер останавливает тачку и дает мне шанс провести последнюю предполетную проверку. В этот момент до меня доходит, что это моя последняя ночь в роли холостяка.

Да, Энди! Сегодня ночью тебе надо кутить вдоволь, на всю оставшуюся жизнь!

Смотрю в зеркало: зачес и так великолепный, но и повод достойный. Хочется чего-то особенного. Несколько секунд работы карманной расческой и огненный купол моих рыжих волос готов.

Войду в этот бар, и все бухающие сразу скажут, как один: да, вот этот человек знает и главное - понимает церковную архитектуру Московья и Ярославля!

Благодарю Асланбека, даю ему тонну рублей на чай и выхожу из машины. Несколько уверенных шагов в сторону бара, ловлю свое отражение в стекле входной двери.

Просто огонь, подумал “Экшн” Джексон, и поправил карнизы.

Ближе ко мне, пацаны! Держим формацию! Вперед, Огайо!

Сейчас ногой открою дверь и войду…

От редактора

Дорогие читатели, тут мы вынуждены оставить нашего героя в одиночестве на набережной, где он дописывает в блокноте события своего первого дня в России.

Денно и нощно я корплю над второй главой дневника. Признаюсь честно, редактура идет очень медленно. Мне мешает, в самом прямом смысле, квартирный вопрос...

Эндрю Т. Джексоном разрешил мне опубликовать и монетизировать его дневник в качестве компенсации за тот ущерб, что он причинил моей квартире, пока он ее снимал.

Я в свою очередь, обещал не оглашать, каким именно образом была повреждена моя квартира. Хотя здесь есть о чем рассказать...

Скажу лишь, что испорченный матрас пришлось выкинуть, а каким-то чудесным образом наш американский друг залил мою соседку снизу. Как честный англичанин, я, конечно, держу свое слово, но матрас все-таки вещь необходимая, да и потолок у соседки надо как-то теперь латать.

Поэтому, пока ни издателя, ни спонсоров, ни рекламодателей у меня нет, я оставлю здесь номер своей банковской карты.

Если у кое-кого есть совесть, и он дорожит своей репутацией, то у меня есть надежда на то, что от этого индивида у меня на счету появится приличная сумма.

Тогда вопрос снимается и даже можно не публиковать дневник дальше...

А с другой стороны, дорогие читатели, может быть, вы бы хотели почитать еще? Может быть, вы бы хотели узнать больше о похождениях Эндрю Т. Джексона в Санкт-Петербурге? С кем у него будут еще свидания? С какими реалиями русского быта, прекрасными и чудовищными, наш герой встретится в ближайшие дни?

Прошу вас голосовать серебром за публикации о дальнейших приключениях Эндрю Т. Джексона.И я, в свою очередь, в скором времени вас обрадую новыми страницами этого уникального дневника американца в России.

Ваш покорный слуга, Тобин Т. Обер

Bank Details

Номер банковской карты

5197 7850 7715 8838

Tobin Auber